Детективная Повесть
 

 "ЦЕНА ЛЮБОПЫТСТВА" 

 

*   *   *

Вальтера разбудил звонок. Он моментально вскочил, сказалась выработанная годами привычка, и совершенно не сонным голосом сказал: «Мюллер у аппарата». Звонила Каролин. Редкий случай. Она никогда не позволяла себе общаться с ним без его невестки. Это было неписаное правило. Каролин просила его о встрече. Говорила, что будет не одна, что это важно и неотложно. Вальтер согласился, и к пяти вечера Каролин вместе с Клаусом и Александром стояли на пороге его дома.

Вальтер уже знал об этом деле. В ту ночь его подняла на ноги группа полицейских из Нюрнберга во главе с сыном. Они поехали к Эгону. Учинили допрос и провели обыск. Вальтер помнил каждое слово и каждое действие. Не часто в небольшой провинциальный город приходит дело с ограблением банка. Однако он сидел и внимательно слушал сбивчивый рассказ Клауса. Он давно привык к тому, что люди робеют и испытывают страх в общении с ним, и старался не замечать дрожание в голосе бывшего почтальона, подергивания его рук и выступивший на лбу пот.

И до этого Каролин часто советовалась с Вальтером, а теперь попросила  помочь в первом нелегком для нее деле. Вальтер колебался недолго. Новая роль помощника адвоката, защищающего преступника, даже где-то заинтриговала его, находящегося не у дел. Многие его друзья, уйдя в отставку, занялись адвокатской практикой или ушли в охранные бюро. Опыт, знания законов, способность к анализу пригодились им в новой профессии. Это также не противоречило их профессиональной этике. Практика всегда отличалась от теории своей непредсказуемостью. Одно и тоже дело можно было повернуть в разные стороны, занять различные позиции. Вальтер в первый раз решил попробовать перейти на другую сторону и понять действия человека, совершившего преступление.

Но чем дольше он слушал Клауса, тем больше становился он снова комиссаром полиции. Он детально раскладывал в голове по полочкам то, о чем рассказывал Клаус. Его уже совершенно не интересовали вскрытые конверты. Он обрывал Клауса, когда тот начинал вдаваться в подробности писем, и требовал вспомнить все мелочи в его встречах с Эгоном. Это заметила покрасневшая от волнения Каролин и по еле заметному жесту Вальтера начала делать короткие заметки. Они не останавливали его рассказ даже, когда он увлекся и вспоминал жену Эгона, встречи с ней, какие-то незначительные подробности.

Через два часа все сидели молча, тупо уставившись в разные точки комнаты. Вальтер тяжело дышал, как собака, взявшая след. Одновременно в нем нарастало чувство гнева на следователей, которые, не обратив внимание на существенные детали, ухватили мелочи, раздували их, создавали ненужную суматоху, отрабатывая зарплату и множа отчетность. Еще через полчаса он, пользуясь заметками Каролин, рассказывал своему сыну подробности разговора. По установившемуся на той стороне провода молчанию он понимал, что и у сына появлялось понимание важности информации и незамедлительного принятия решения.

   

Наутро Клауса вызвали в полицию. Точнее, за ним приехал следователь и отвез к полицейскому комиссару. Вальтер встретил его у двери, привел в отдельный кабинет. Там его заставили еще раз подробно обо всем рассказать, аккуратно записывая за ним каждое слово. Через три часа несколько человек выехали к дому Эгона, прихватив с собой ничего не понимающего почтальона. Единственное, что Клаус заметил, это изменившееся к нему отношение. При нем ничего не говорили, но обращались к нему уже без предвзятости.

 

Остановившись метров за сто от дома, все вышли, оставив Клауса с водителем, и отправились, разделившись по двое, к усадьбе. У Клауса было предчувствие чего-то особенного. Он бесконтрольно двинулся медленными шагами к дому. Нарастающий шум за забором Клаус услышал, когда приблизился к калитке. Оперативники находились перед домом. Ставни на окнах были закрыты, равно как и входные двери. Громкий голос призывал Эгона отпереть дверь и впустить полицию. Изнутри иногда раздавался истошный неразборчивый крик. Попробовали попасть в дом через чердак. Неудачно. Примчались пожарная и скорая помощь, потом еще несколько полицейских машин. Территорию оцепили. С Эгоном  велись трудные переговоры, одновременно пытаясь каким-нибудь способом попасть внутрь дома. Было понятно, что визит полиции не обрадовал хозяина, и он знал, почему сопротивлялся. Вдруг раздался сильный удар – с помощью специального приспособления выбили ставни в одном из окон старого дома, следом несколько человек в шлемах вломились в проем, а через несколько секунд прозвучал выстрел. Клаус вздрогнул, как будто стреляли в него. Только теперь он осознал, какая серьезная заварилась каша.

Быстро пробежали пожарные и врачи. Эгона вынесли из дома, погрузили в неотложку, которая тут же умчалась с включенной сиреной. Дом перевернули вверх дном. Залазили в каждую щель, простукивали стены. Человек двадцать, выстроившись в шеренгу, шли с шестами, вспарывая землю вдоль усадьбы. Клаус стоял перед веревкой с флажками усталый и опустошенный. Затем отошел в сторону, постоял, опершись о дерево, почувствовал свою ненужность и медленно побрел домой.

И только добрался до дивана,  как сразу уснул. Снились кошмары. Эгон со страшным перекошенным лицом что-то кричал ему, а он, почему-то в прозрачном женском платье, бежал вдоль забора, пытаясь найти щель, чтобы выскочить наружу. Прыгал вверх, цеплялся за сучки, бежал дальше. Проснулся среди ночи весь мокрый. Дошел до ванной, кое-как умылся и до рассвета пил и пил холодный кофе на кухне.

Утром к десяти поехал к Вальтеру. Тот открыл дверь сонный и взлохмаченный:

- Я только в семь вернулся.

- Может, я попозже?

- Нет-нет, заходи. Я сейчас кофе поставлю…

- Только не кофе! Лучше воды.

 

Не дождавшись вопроса – и так было ясно, зачем Клаус пришел, Вальтер медленно рассказывал ему:

- Скоро об этом все газеты будут трубить. Этот дурень забаррикадировался, с ума что ли сошел. Сначала кричал, что приведет в действие ядерное устройство, если его не оставят в покое. Потом рыдал сквозь дверь, истошным голосом кричал, что это все она – почтовая марка, что они с братом не виноваты. Молился и просил у матери прощения. Когда группа захвата ворвалась, выстрелил себе в голову из охотничьего ружья. Медики сделали все, что могли, но он через час умер. Под старым дубом нашли тело его брата. Точнее, нашли Эгона, а застрелил себя Эдуард. Рядом с закопанным в землю трупом лежали пистолет и маска. Похоже, что Эдуарду сделали пластическую операцию, но это не точно. Сейчас изучают шрамы в нижней части лица. Из Нюрнберга эксперты работают. Есть предположение, что Эдуард убил брата после ограбления и поселился в его доме, предварительно проделав манипуляции с лицом.

 

 Каролин уверила, что все идет хорошо. Прокуратура должна учесть: хотя и противоправными действиями, но Клаус принес пользу. Во всяком случае, есть рядом с негативным и позитивное мнение. Клауса еще раз вызвали в полицию. Водили на опознание, расспрашивали о родственниках братьев. По городу медленно поползли слухи, что почтальон помог найти убийцу и грабителя. Некоторые даже начали сочувствовать и делать предположения, что его несправедливо оклеветали и надо бы реабилитировать.

Дней через десять позвонил Вальтер и сказал, что заедет, есть разговор. Кивком поздоровавшись, он прошел в комнату и сел на диван.

- Не клеится там кое-что…Возникло подозрение, что Эдуард не убивал брата. Во-первых, отпечатки пальцев на пистолете не только его, во-вторых, на маске обнаружили следы крови. Видно, преступник кусал губы от волнения. Но группа крови не подходит ни Эдуарду, ни Эгону. Был кто-то третий. Ты ничего не замечал? Может быть, кто приходил, приезжал, письма кому-нибудь, намеки, вопросы?

Клаус сидел, наклонив голову. Он сразу не поверил, что Эдуард мог ограбить банк, а тем более убить брата. Он помнил их обоих. Всякий раз Эгон стоял у него перед глазами, в кепке, с кривой улыбкой на устах.

- Не знаю, нелепо все это.                                         

- Он кричал о какой-то почтовой марке. Что это она все подстроила, она их обоих убила. Кто она?

Клаус поднял глаза. Они разгорались таким огнем, что Вальтер привстал…

 

…Они мчались к специалисту по маркам, а по дороге Клаус рассказывал то, о чем он считал ненужным говорить в полиции: о чем поведал ему Александр, что в книге, которую он купил, фотография одна, а на марке – другая.

Вальтер молча слушал. Никак не мог связать все вместе. Тем не менее, это была версия. Слабая, легкая, но версия.

- Да, еще, преступник в банке стрелял левой рукой, а Эдуард не был левшой, - пробормотал он, когда они приехали.

Они долго сидели и смотрели на миловидное женское лицо. Каждый думал о своем.

- Ничего не пойму, как почтовая марка могла убить их обоих, - наконец сказал Вальтер, - ты говоришь, что это реальная женщина, значит, ее можно найти. Или, по крайней мере, тех, кто ее знает. Поехали.

Они заехали к Александру, и тот слово в слово повторил рассказ о марке. Видно было, что у Вальтера созрел какой-то план. На следующее утро Вальтер опять позвонил Клаусу:

- Ты не хочешь со мной прокатиться на север Германии?

- Как я могу отказать такому приятному компаньону? – и вскоре они уже заказывали кофе в купе отходившего в сторону Гамбурга поезда.

 

*    *    *

И вот неделю назад она позвонила ему и сообщила изменившимся голосом, что ушла от мужа. Уехала и временно живет у подруги в Мюнхене. Она говорила, что не может оставаться больше в Европе, хочет улететь с ним на его родину, попытаться начать там жизнь заново, иметь нормальную семью, возможно, ребенка. Все, что она сказала, было так неожиданно, что Андре смешался в первый момент, хотя ждал этих слов долгие годы больше всего на свете. Она нервничала, чего не бывало с ней раньше, говорила сбивчиво и быстро, будто боялась передумать. Просила прилететь за ней как можно быстрее и увезти ее. Ей хотелось, чтобы в новую жизнь они улетели вдвоем, если можно, на арендованном самолете. Они договорились, что через неделю у Андре рейс в Мюнхен, он попробует арендовать самолет заранее, и в определенное время они встретятся перед аэропортом на площади.

И вот - загорелось табло, прозвучал мелодичный голос стюардессы: «Уважаемые пассажиры, затушите, пожалуйста, сигареты, займите свои места в салоне, пристегните ремни безопасности. Через пять минут наш самолет совершит посадку в аэропорту города Мюнхена».

 Самолет легко коснулся взлетной полосы, переложенный реверс тормозил громадную машину. В салоне раздались редкие аплодисменты. Андре быстро провел заключительные полетные операции. «Опоздали из-за встречного ветра на пятнадцать минут, - подумал он, глянув на часы, - но, может, еще успею».

Ему не хотелось опаздывать в такой день, чтобы она ждала и нервничала. Ведь за несколько минут ожидания женщине в ее состоянии могут прийти в голову самые неожиданные мысли. Например, что он передумал и не прилетел за ней, что она не нужна ему. Он не хотел ее огорчать и поэтому, выйдя из самолета, почти бегом направился к стоянке такси на площади, где они договорились встретиться.

 

Вверх

назад 1 2 3 4 5 6 7 8 9 дальше

 

© Copyright 2001  X-Studio
Webmaster: Ewgenij Popov