Детективная Повесть
 

 "ЦЕНА ЛЮБОПЫТСТВА" 

 

*    *    *

В Нюрнберге у Клауса жила племянница, дочь сестры. Она училась в институте, снимала квартиру в центре города. Частенько с друзьями отправлялась в горы кататься на лыжах. Много читала, обладала завидной внешностью и не оставалась без внимания поклонников. Она пунктуально присылала родственникам открытки ко всем праздникам и по случаю дня рождения.  В последний раз Клаус видел племянницу, когда она закончила школу. Пять или шесть лет назад. Годы идут. Клаус решил позвонить ей по трем причинам.

Во-первых, писем Эгону больше никто не писал. Во-вторых, последнее письмо Эгона вернулось, не найдя адресата. В-третьих, он хотел поговорить с Эдуардом об изменениях, которые произошли с Эгоном. Сделать это нужно было непринужденно и как бы невзначай. Клаус измучился в поисках причины для поездки в Нюрнберг, но она нашлась сама. Младший сын увлекался теннисом, и Клаус вызвался сопровождать его на международный трехдневный теннисный турнир. Съезжались звезды. Сын был вне себя от радости, что он сможет увидеть сразу столько знаменитостей. Жена удивилась инициативе Клауса. Такого за ним не водилось. Он побеспокоил сестру, попросил разрешение остановиться у ее дочери. Потом позвонила племянница и долго ругала дядю за то, что он через ее мать к ней в гости напрашивается. Короче, все уладилось, и в четверг, рано утром Клаус отправился на вокзал.

Поезд отходил в семь тридцать, и можно было прийти за пять минут до отъезда. Однако, как любой человек, который не часто пользуется услугами железной дороги, Клаус решил подстраховаться и прибыл на вокзал на целый час раньше, волоча за собой не выспавшегося Йогана. Походив минут двадцать по пустому перрону, Клаус отправился на небольшую привокзальную площадь, где уже во всю работали мелкие лавочки, обслуживая прибывающих и уезжающих пассажиров.

Внимание Клауса привлекла небольшой книжный киоск, где суетилась седоволосая высокая женщина. Она раскладывала газеты и свежие бестселлеры.  Клаус подошел и минут десять бессмысленно перебирал толстенные  книги, справочники, каталоги. Взгляд его остановился на полке со старыми, выпущенными лет двадцать-тридцать назад книгами. Скорее всего, их сдали на комиссию. Он подошел к стеллажу и стал копаться в нем, находя одно за другим знакомые издания. Страницы многих  пожелтели, обложки истерлись. Цена каждой была одна марка. Но на их сегодняшнюю покупательную способность это, похоже, уже не влияло.

    Вдруг взгляд Клауса остановился на коричневом тонком переплете, где осыпавшиеся наполовину золотистые буквы тускло высвечивали имя автора. Такое же имя стояло под фотографией писательницы на почтовой марке. У Клауса пересохло во рту. Он стал лихорадочно шлепать себя по карманам. Денег при себе не было. Примчавшись на вокзал, где оставил Йогана, с удивлением обнаружил, что сын, улегшись на сумку с вещами и продуктами, мирно спал. Клаус достал из наружного кармана сумки портмоне с деньгами и подумал: «Хорошо, что не украли». Оставив нравоучения нерадивому юнцу на потом, вернулся назад и купил книгу. Продавщица странно посмотрела ему вслед и пожала плечами, она собиралась на следующей неделе это старье отправить в макулатуру.

Поезд пришел вовремя, и Клаус с сыном быстро нашли места в полупустом вагоне и занялись каждый своим делом. Йоган уснул на противоположном диване, а Клаус открыл книгу и углубился в чтение. В аннотации значилось, что автор – ученая, биолог, за долгие годы посетившая многие страны и континенты.  Это была третья книга пятитомника и посвящена Южной Америке, описанию джунглей. Изучением  их животного и растительного мира и занималась писательница. Читалась книга сложно из-за обилия специальных терминов. Иногда автор давала краткое описанием быта местных жителей. Где-то на двадцатой странице Клаус почувствовал, что не прочь составить компанию сыну и, сдерживая зевоту, вышел в коридор. Проезжавший мимо официант с буфетом сумел всучить ему дорогостоящую булку и кофе. И Клаус, попивая его, тихонько, боясь обжечься, тряс головой,  пытаясь избавиться от заполнившей его научной терминологии.

Возвратясь, задумчивый пассажир попытался продолжить чтение, но больше чем на полстраницы его не хватило. На следующей станции зашло много людей, купе заполнилось разношерстной публикой, а проходы – резвящейся детворой. Поезд подошел  к Нюрнбергу. На перроне металась в толпе высокая блондинка, в которой Клаус сразу узнал племянницу.

Она усадила их в небольшой «Фольксваген» и, без остановки щебеча и нарушая правила, привезла их к своему дому. Йоган не сводил глаз с симпатичной сестры и бросился помогать ей готовить обед. Каково же было их удивление, когда Клаус отказался обедать и изъявил желание побродить по городу. Недовольно морща нос, прямо как ее мать, Сюзанна нашла старую карту города. Отметила на ней район, где жила. Сверху написала телефон. Всучила бутерброд и долго уговаривала вернуться не позднее, чем через час.

 Клаус знал адрес и быстро нашел улицу на карте. Она оказалась на противоположном конце города, у вокзала. Спросив дорогу у стоящего на обочине таксиста, Клаус сел в трамвай и через полчаса был на месте.

 

Дом под номером 16 был трехэтажный, серого цвета, с высокими окнами.  Три квартиры в доме, но ни под одним из звонков Клаус не обнаружил знакомой фамилии. Он нажимал поочередно на все кнопки, но это ему ничего не дало. Клаус присел на лавочке возле дома. Вдруг дверь приоткрылась, и вышел довольно пожилой мужчина с небольшим рюкзаком через плечо. Вопрос об Эдуарде как будто встревожил его, и он, шарахнувшись, зашагал по тротуару, бормоча что-то себе под нос, из чего Клаус успел понять, что Эдуард здесь уже давно не живет.

 Клаус был в растерянности. Проделать такой путь, чтобы узнать, что Эдуард здесь не живет, было, по крайней мере, глупостью, не говоря уже о потраченном времени. Сколько времени простоял, кроша в руках навязанный Сюзанной бутерброд, он не помнил. Из задумчивости его вывел тот же старик:

- Вам-то он зачем?

- Да вот, брат ему письмо отправлял, а оно вернулось. Я почтальон, случайно здесь. Решил занести, а выходит – некуда. Вы бы не подсказали, куда он переехал?

- В никуда…

- Простите?..

- В никуда, говорю…

 

Они сидели на кухне, пили чай. То, что услышал Клаус, не укладывалось в его понимании. Сосед Эдуарда медленно и подробно рассказывал, как около четырех месяцев назад Нюрнберг повергло в ужас дерзкое ограбление банка. Нападавший забрал крупную сумму денег, а потом застрелил охранника и кассира, лежащих от него на расстоянии двадцати пяти метров. На ноги подняли всю полицию. Искали десять дней. Преступник, убегая, зацепил дверную щеколду серым свитером. Свитер нашли в канализации и по волосу на нем определили, что нападавшим был Эдуард. Дом на тихой улице перевернули вверх дном. Жена Эдуарда два раза теряла сознание. Шок был у всех. А Эдуарда к тому времени не было уже неделю. Сказал, что едет навестить брата. Полиция ездила к Эгону. Никого не нашла. Допросы измучили всех. Весь дом перерыли, но следов Эдуарда до сих пор нет, как, впрочем, и денег. Жена Эдуарда за эти дни постарела лет на десять. Измученная всем происшедшим, месяц назад сдала квартиру и уехала к подруге в Мюнхен. Клаус молча читал вырезки из газет, которые дал ему старик. Письмо, которое лежало в правом боковом кармане пиджака, жгло грудь.

Незадачливый сыщик вернулся домой на следующий день, оставив сына на попечение племянницы. Йоган сначала растерялся, но успокоенный оставленной суммой денег и обещанием Сюзанны отвозить его на стадион и обратно, отпустил отца восвояси.  Выдержав шквал гневных нападок супруги, Клаус закрылся в фотолаборатории и принялся строчить письмо полицейскому комиссару...

 

Следующие три дня – выходные. Небольшой городок готовился к празднику. На центральной площади развернулась ярмарка. Жарили сосиски. Разливали из бочек пиво. Играли приезжие музыканты. Горожане гуляли парами и семьями. Встречаясь, приветствовали друг друга. Покупали ненужные вещи и рассматривали витрины закрытых магазинов.

Семья почтальона, одевшись поприличнее, дефилировала по узким улочкам старого города. Клаус периодически заглядывал в открытые двери кабачков, откуда звучала музыка и распространялись аппетитные запахи, давая понять жене, что пропустить стаканчик сухого вина в такие дни не грех. Встретили школьных подруг жены. Одна – вдова, вторая  замужем не была. Постояв с улыбкой идиота минут пять и выслушав о себе несколько нелестных замечаний – полысел, постарел, потолстел, Клаус отправился в ближайшее кафе, оставив жену с подругами на скамье у фонтана.

В кафе свободных столиков не наблюдалось. Стоял сигаретный дым. Вентиляция не справлялась. Получив бокал пива, Клаус отправился на поиски пристанища. В этот момент у стойки бара он заметил знакомую сгорбленную фигуру. Это был Эгон. Перед ним стоял бокал виски. Видимо, он здесь уже давно. Жгучее желание поговорить с ним перебороло остальные чувства, и Клаус, приблизившись, произнес:

- Хелло, Эгон!

- Хелло, Клаус, - не оборачиваясь, ответил брат исчезнувшего Эдуарда, он увидел Клауса в зеркале.

- Как дела?

- Неважно.

- Что так? Как твой брат? - не удержался Клаус.

- Неважно.

- Почему?

- Он пропал. Уже давно. В розыске. Полиция ему ограбление банка пришила. Ко мне тоже приезжали. Только все это - чушь собачья. Ему-то и деньги в жизни были ни к чему, он всегда их боялся. На глазах у Эгона показались слезы.

- И что, ни слуху, ни духу? – спросил Клаус.

- Ничего, несколько не значащих писем. Но мне кажется, он написал их давно. Отправляли их уже после этой истории. Наверное, жена. Мне ничего не сообщала. Не знала, похоже, что я от полиции все узнал. Я с ней и до этого-то не общался.

Эгон выпил изрядно и говорил не таясь, не то, что прежде. Видно было, что он не врал. Вроде, все стало на свои места. Не вписывались только чистые листы в конвертах. По дороге домой Клаус шел и сопоставлял  факты. Жена Эдуарда не подозревала, что Эгон что-то знает. Чтобы не нервировать его, отправляла приготовленные Эдуардом письма до тех пор, пока не поняла, что Эдуарда не найдут, и уехала в Мюнхен, не удосужившись сообщить обо всем брату мужа. Ладно. Пусть даже письма Эдуард писал наперед, запечатывал в конверт, и его жена не знала, что листы чистые. Тупо носила на почту и получала ответ. Но в ответ Эгон слал тоже чистые листы. Что-то тут не так…

 

*    *    *

 Шли годы, их отношения устоялись. Навряд ли что-либо могло их кардинально изменить. Секс занимал особое место. Каждый, понимая, что это стержень их дискретной любви, старался при коротких встречах дать возможность насладиться друг другом полностью. Когда это не удавалось в силу различных причин, звонки становились более частыми, оба стремились скорее снова увидеться и наверстать упущенное. Если раньше, размышляя о своей неудавшейся семейной жизни, она говорила, что не оставит мужа в благодарность за его терпимость и внимание к ней, то теперь  стала утверждать, что такое положение тяготит ее. Все чаще стали появляться намеки, что им с Андре нужно быть вместе. Андре молчал. Он хотел этого всегда. Страх перед разницей в возрасте давно остался позади. Просто не ему принимать решение в этом сложном вопросе и подталкивать ее к решению своими рассуждениями он тоже не хотел. Если им суждено быть вместе, то это она должна решить сама. Без какого бы то ни было давления с его стороны.

Они говорили на эту тему все чаще. Иногда она начинала мечтать, как было бы замечательно жить вместе, чтобы на работу и с работы он приходил в их общий дом, и долгими зимними вечерами они могли сидеть у камина, обсуждать новости дня. Андре пытался отшучиваться, что в  Колумбии не бывает «долгих зимних вечеров», если, конечно, она хочет ехать с ним на его родину. Он не мог поверить, что все это всерьез. И что творится в ее голове, он тоже не понимал. Все чаще его подруга становилась вдруг задумчивой, смотрела куда-то вдаль невидящим взглядом. В одну из последних встреч, когда они сидели на балконе гостиницы в Альпах после целого дня катания на лыжах, она попросила:

- Научи меня летать.

- Как птица? Я не в силах, дорогая.

- Нет, я серьезно. Я видела сегодня летный клуб. Там можно взять самолет напрокат, и ты научишь меня им управлять.

- У меня нет удостоверения инструктора, поэтому твои навыки  останутся неофициальными, документ ты не сможешь получить. А зачем это тебе?

- Хочу почувствовать то же, что и ты, когда стальная машина повинуется тебе в воздухе, и ты можешь лететь, куда хочешь, - прикрыв глаза, ответила она.

- Что ж, давай попробуем.

Она была отличной ученицей, схватывала все на лету, поэтому для обучения  элементарным навыкам вождения и правилам поведения в воздухе  потребовалось не так много времени и сил. Ее охватил какой-то спортивный азарт, она выспрашивала подробно о предназначении  кнопок и лампочек, о возможных ситуациях в воздухе, о способах устранения небольших неполадок. Одним словом, вела себя так, будто собиралась сдавать экзамен по вождению. Это веселило и развлекало Андре. Он мог теперь говорить с ней на одном языке, если речь заходила о самолетах, и у них появилась еще одна тема для обсуждений.

 

Вверх

назад 1 2 3 4 5 6 7 8 9 дальше

 

© Copyright 2001  X-Studio
Webmaster: Ewgenij Popov