Детективная Повесть
 

 "ЦЕНА ЛЮБОПЫТСТВА" 

 

*    *    *

Письмо он взял у Эгона сегодня? Нет, вчера. Нет, даже не вчера, а еще раньше. Почему не сдал в отделение? Ах, да, эта почтовая марка. Он такую никогда не встречал. Это была еще одна, кроме фотографии, детская привязанность, от которой он никогда не мог избавиться. Можно даже сказать, филателия была его страстью.

Этот случай вошел в их семейную историю. Отец Клауса, как, в прочем, и его дед, был любителем-нумизматом. За десятилетия образовалась коллекция уникальных монет. Отец аккуратно раскладывал их по праздникам, и пришедшие гости рассматривали монеты, в который раз выслушивая истории о лучших экземплярах. Когда пошла мода на марки, Клаус поддался увещеваниям двух мошенников на рынке и сменил семейную реликвию на «редкую, старинную» марку с изображением какого-то феодала. Скандал был грандиозный! Полиция разыскала мошенников в соседнем городе. Часть коллекции все-таки пропала. Отец Клауса проявил редкое благоразумие и в наказание купил сыну все имеющиеся в продаже книги по филателии и заставил их прочитать. Клаус приобрел обширные знания в этой области. С тех пор это стало наряду с фотографией вторым хобби.  Поредевшая коллекция монет отошла после смерти отца его младшей сестре. Ему же достался большой шкаф, набитый книгами по филателии и альбомами с почтовыми марками. О них он знал все или почти все.

 

…И вот теперь эта марка с изображением неизвестной ему писательницы. Клаус аккуратно отделил ее от конверта, приклеил на ее место другую и утром отнес конверт на почту.

Подходя к кладбищу, Клаус опять вспомнил о чистых листах бумаги. Эгон что-то перепутал и засунул вместо обычных двух страниц, мелко исписанных корявым почерком, два пустых листа. Крыша у него поехала, наверное. Он вспомнил, что давно не залезал к нему в душу, потому что нудное описание дневного распорядка Эгона и размышления о пасмурных днях жизни в его письмах всегда наводили на Клауса сонливую дремоту. Эгон, как всегда, торчал в окне и, когда подъехал Клаус, приветствовал его поднятием руки. Стакан с водой стоял на скамейке. Клаус присел, выпил воду. Что-то мешало ему позвать Эгона, чтобы перекинуться парой слов. Письма для отправления не было, и Клаус устало побрел назад. Метров через сто его будто молнией резануло. Эгон поднял правую руку…  Клаус оглянулся, чего никогда не делал и посмотрел на окна. Ставни были закрыты. …Но Эгон не мог поднимать правую руку. В последнее время ко всем неприятностям у него добавились колики в правой части спины, и поднятие правой руки, как он пожаловался однажды, вызывало страшные боли.

- Врач сказал, что это уже навсегда.

- Пройдет…

- Не пройдет.

- Будет хуже?

- Хуже тоже не будет.

Клаус шел, волоча велосипед. Он начал припоминать то, на что не обращал  до сих пор внимания. Стакан с водой, который Эгон в последнее время для него наливал, был неполный, и жажда заводила Клауса на обратном пути в кнайпу.

Через неделю он с нетерпением вскрыл еще одно письмо Эгона своему брату и с удивлением вытащил два чистеньких белых листа бумаги. Ну, дела! Посылать пустой конверт. Без привета. Маразм.

Подобный номер уже откалывала старая Катрин. Она одно время писала молоком. В своей лаборатории Клаус долго мудрил и в конце концов прочитал письмо, просветив его специальным светом. Но Катрин и это учла – все было зашифровано. А в этот раз технология не сработала. Листки бумаги, действительно, были чистыми и не скрывали никакой тайны.

Через день пришло письмо из Нюрнберга, и Клаус задержал его. Вскрыв конверт, он обнаружил, что и Эгону в ответ прислали два чистых листа. Шла бессловесная переписка. Двойной маразм?!

Клаус перебирал в уме все, что знал об Эгоне.

 

*    *    *

Эгон и Эдуард были двойняшками, но не близнецами. Внешне не очень похожие. Компенсируя их врожденную мягкость, у обоих были с сильным характером жены, причем, не в ладах между собой. Жена Эдуарда Анна на полголовы выше мужа, слегка на него походила. Женственностью не отличалась, работала врачом-косметологом.  Жена Эгона Марта из довольно состоятельной семьи, которая с самого начала не была в восторге от ее выбора. Десять лет назад Марта скоропостижно скончалась от рака груди. Биолог по образованию, она держала сад, выращивая все, что можно вырастить.

Клаус частенько сквозь дыры в заборе смотрел на нее, занимающуюся грядками, любуясь ее ногами, бесстыдно выглядывающими из-под юбки. После ее смерти Эгон сник, однако всеми силами поддерживал сад в прежнем состоянии.

В обеих семьях детей не было, что одновременно сближало и отдаляло их. Властные женщины подавляли своих мужей и воспитали в братьях потребность пооткровенничать друг с другом. Это и питало их переписку.

Клаус никогда не видел Анну, но по письмам Эдуарда мог представить, что она за птица. Ее недовольство судьбой делало их совместную жизнь безрадостной. Однако они не ссорились. Видимо, Эдуард смирился и покорно подчинялся супруге. Работал механиком в гараже и писал своему брату: «Такое впечатление, что я все время в грязи – и на работе, и дома». Им нужно было, наверное, усыновить детей. Но решение обычно исходит от мужчины, а они оба оказались не способны на такой поступок.

 

*    *    *

В пятницу Клауса и его жену пригласили на свадьбу. Выходила замуж дочь начальника и его давнего друга. Невеста была неказиста, и вся ее родня радовалась, что дожила до этого события.

С Александром они вместе учились, потом служили в армии, почти одновременно женились. У обоих отцы воевали во вторую мировую. Дружили семьями, и частенько Клаус с женой засиживались у Александра до поздней ночи. Всего лишь один раз их многолетнюю дружбу омрачило неприятное происшествие. Каролин, младшая дочь начальника, долго не хотела идти спать, абсолютно не реагирую на замечания родителей. Тогда Клаус, придав лицу сердитое выражение, сделал ей внушение. А своенравная  девчонка схватила вдруг огромный подсвечник и со всей силы ударила гостя сзади по голове. Очнулся Клаус в больнице. Первое впечатление, что у него две головы и четыре глаза. Потом всякий раз, когда Каролин проходила у него за спиной, появлялись мурашки, а Эмма, жена его начальника, с виноватым видом всегда торопилась убрать злосчастный подсвечник.

Каролин и выходила сейчас замуж. Долгая процедура в церкви усыпляла. Клаус стоял и думал о марке. Он приволок с собой ее копию и при каждом удобном случае доставал, рассматривал ее. Едва выдалась свободная минута,  как он устремился к Александру и показал ему марку.

- Ну и что?

- Почтовая марка.

- Ты ее сам нарисовал?

- Нет, сфотографировал с конверта.

- Таких не бывает.

- Я тоже так думал.

- Ну и что ты хочешь?

- Чтобы ты вспомнил. Может быть, это какой-нибудь небольшой тираж?

- Отстань, ты же видишь, что я при делах.

- Еще при каких, вон, носки разные даже надел. Иди переодень, а то гости жениха тебя не поймут.

Александр с удивлением глянул на ботинки.

- И что теперь делать?

- Опусти ниже штаны и ходи мелким шагом.

Прерывая разговор, грянула музыка. Клаус знал своего друга. Эта марка просто так не выйдет у него из головы. Спустя час Александр, действительно, к нему подсел:

- Покажи еще раз. Какая-то писательница на фоне леса и гор. Точно, такую марку не выпускали. Во всяком случае, у меня такой нет. Это не монтаж? Дай мне, я потом пороюсь. Хотя нечего рыться – не было такой. Где ты ее взял?

- Я ж тебе сказал, с конверта снял. Это не криминал.

- Что за конверт?

- Не помню.

- Да…

    Через два дня Клауса позвал к себе начальник.

- Как твоя голова?

- Не спрашивай. Хорошо, что это закончилось. Уехали в свадебное путешествие. Обещали не возвращаться.

- Хорошо бы.

- Покажи еще раз эту марку…

 

*    *    *

В трех километрах от города, в небольшом поселке, жители которого, в основном, занимались сельским хозяйством, жил Вальтер Мюллер. Вернее, здесь жила его семья, а он практически все время проводил в полицейском участке города. Служил он комиссаром полиции. Как раз про такого, как он, анекдот: кто чаще всего попадает в полицию? Сами полицейские. Работа забирала все его время. Начав службу обычным патрульным, он дорос до комиссара полиции, что вполне соответствовало его представлению о собственной карьере.

Аккуратист в работе, в семейной жизни, однако, не проявил себя безукоризненно. Неудачно сложился первый брак. После рождения ребенка жена вместо того, чтобы окунуться в материнские заботы, по-прежнему не отказывала себе в светских развлечениях и стремилась любыми способами задержать уходящую молодость. Пришлось нанять няню. Сюзанна, молоденькая студентка техникума присматривала по вечерам за мальчиком. Она-то и стала объектом ухаживаний Вальтера. К тому же, их объединяла любовь к ребенку, который был полным слепком с отца. Вскоре связь раскрылась, и жизнь добропорядочного полицейского превратилась в сплошной кошмар. Жена, забрав ребенка, ставшего сразу объектом шантажа и средством мести, ушла к матери. Вальтер, получив к тому времени повышение по службе, имел свой кабинет и частенько ночевал там, чтобы за работой не замечать навалившихся на него неприятностей. Продолжая встречаться с Сюзанной, Вальтер одновременно отбивался от адвокатов, спущенных на него разгневанной женой, которая, впрочем, очень быстро нашла себе нового спутника жизни – водителя грузовика, бывшего до этого также женатым. Он-то и поставил условие, что жить хочет только со своими детьми. В один прекрасный вечер Вальтеру привезли сына и, к его большому удивлению, оставили навсегда. С Сюзанной у них родились потом еще две девочки. Она учла опыт предшественницы, понимая, что мужчине больше нужна заботливая жена, чем разукрашенная кукла, и определила своим жизненным кредо заботу о семье и обеспечение карьеры мужа.

…Три месяца назад Вальтер вышел на пенсию. Однако постоянно торчал в полиции, помогая своему приемнику.

Сын пошел по стопам отца. Окончив с отличием полицейскую академию, работал начальником отдела криминальной полиции Нюрнберга. Частенько вместе с женой и годовалой дочкой навещал отца. Летом засиживались они в саду до ночи, обсуждали происшествия, выстраивая логические цепочки. К ним в сад перебиралось и остальное семейство. Ужинали под открытым небом, под огромным старым дубом…

Вальтер не любил читать детективные романы. И не потому, что музыкант не слушает музыку, писатель не читает книги, а повар, работающий в ресторане, ужинает в кнайпе напротив. У него был свой, вполне резонный, на его взгляд, довод. В детективных романах упорно не хотели описывать рутинную работу полиции, на девяносто девять процентов являющуюся причиной успеха в раскрытии преступлений. Это обижало Вальтера. Именно от обиды он презирал жанр, героем которого себя всю жизнь считал.

 

Вверх

назад 1 2 3 4 5 6 7 8 9 дальше

 

© Copyright 2001  X-Studio
Webmaster: Ewgenij Popov