Детективная Повесть
 
 "ЦЕНА ЛЮБОПЫТСТВА" 

 

*   *   *

Они познакомились лет 10 назад. Замужняя уже женщина, не красавица, но по-своему привлекательная, с низким грубоватым голосом и широкими манерами. В ее характере было что-то такое, что навсегда привязало к ней Андре. Сначала ни один из них не думал ни о чем подобном. Отношения их начались как-то сами собой с совместно проведенного вечера, потом редкие разговоры по телефону. Они поддерживали связь несмотря на то, что не жили в одном городе, и даже в одной стране. Андре, уже не юный мальчик, семьей обзавестись еще не успел. На родине у него были женщины, но ни в одной из них он не смог найти то, что почти сразу заметил в ней, что бессознательно тянуло его время от времени снять трубку и позвонить по другую сторону океана. Ни разу за все годы их знакомства не задал ей вопроса, почему она не хочет уйти от мужа и быть с ним. Она сама время от времени поднимала эту тему, понимая, что это его волнует. Андре знал, что муж ее тихоня-неудачник, она его давно не любит, но в силу определенных жизненных принципов не может бросить человека только за то, что он ничего не добился в жизни и просто стал ей неинтересен. С детьми тоже не сложилось. Жила она, в основном, работой и интересными знакомствами, вела общественную деятельность. Похоже, ее это устраивало. Поначалу Андре страдал от внезапного открытия, что полюбил. Полюбил замужнюю женщину, чего никогда раньше себе представить не мог. Страдал еще и потому, что не был уверен в ее чувствах к себе. Мучился, что она старше  на семь лет. Не мог и представить, что она разведется, выйдет замуж за него…. Но и без нее тоже не мог. Шло время. Они продолжали встречаться. Бурная страсть, остуженная реальной действительностью, переросла постепенно в нечто большее. Океан то ли разделял, то ли связывал, но каждый раз, когда пилот летел на встречу с ней, душа его пела, как у мальчишки, и он не мог дождаться минуты, когда снова увидит и услышит ее.

Высокая и стройная, почти одного роста с ним, она занималась спортом и сохранила фигуру. Ее немного властный характер в отношениях с Андре почти никак не проявлялся.

Он повстречал ее в аэропорту в Каракасе. Из-за очередной размолвки с матерью поехал на работу раньше положенного времени. Чтобы не слоняться по аэропорту без дела, зашел в бар выпить чашку кофе. Мысленно снова и снова возвращался к неприятному разговору. «Наверное, мать права, - думал он, - в моем возрасте нужно как-то определяться, жениться и заводить детей. Хотя, с другой стороны, 32 – не такой уж и возраст. Да и женщины подходящей пока не встретил».

Андре родился в Венесуэле, и пейзаж за окном был для него родным с детства. Хотя ему больше  была по душе архитектура урбанизированной Европы. Мать - уроженка Венесуэлы, но от отца он унаследовал европейские черты лица и среди женщин предпочитал француженок или англичанок. А с его работой, когда в Европу попадаешь на несколько часов и большую часть времени проводишь в аэропорту, познакомится с наскока было не так просто. В разных городах Европы, куда бы он ни прилетал, у него имелись свои любимые местечки.  Андре был завсегдатаем в некоторых кафе Парижа и Цюриха, постоянным посетителем музеев Лондона и Рима, популярных кабаре и мюзиклов в Амстердаме и Вене, но вот женщину своей мечты так и не встретил.

« Мать, что мать, понятно, ей внуков хочется понянчить, хочется, чтобы сын жил  нормальной жизнью, как все». Именно это «как все» было не в натуре Андре.

Ее он заметил издалека, в другом конце зала. Она пыталась совладать с огромным чемоданом, от которого отвалилось колесо, и дотащить его все-таки до стойки регистрации. Даже сейчас, много лет спустя, Андре не мог объяснить, почему он поднялся и направился к ней через весь зал. Маленькой и несчастной она тогда не выглядела, как не выглядела, впрочем, такой никогда.  Подошел, поднял действительно нелегкий чемодан и молча его понес. Она шла рядом и тоже молчала. Рукой указала в сторону стойки регистрации  на Франкфурт. Его рейс. На этом мимолетное знакомство могло бы и закончиться. Андре ушел, слегка кивнув на ее «спасибо». Во время полета он и думать о ней забыл, но во Франкфурте, выйдя из здания аэропорта, снова увидел ее. Она стояла на площади. Или кого-то ждала, или размышляла.

Не раздумывая, направился к ней:

   - Вы из Франкфурта?

- Нет, но я должна сегодня здесь задержаться, завтра у меня встреча. Потом лечу дальше.

- Мой обратный рейс тоже завтра. Авиакомпания бронирует нам номера в портовом «Шеротоне». Вы где остановитесь?

- Где-нибудь в городе...

- Франкфурт знаете, бывали здесь раньше?

- Несколько раз, проездом, толком не знаю.

- У меня идея. Если  вечером не заняты, могу быть Вашим гидом. Я тоже не местный, но часто бываю здесь, есть время побродить, что-то посмотреть.

Так состоялось их знакомство. Вечером они встретились, гуляли по городу, сидели в китайском ресторане. И говорили, говорили. Каждый поведал что-то из своей жизни. Чувства натянутости, как это бывает между малознакомыми людьми, не возникло ни разу. С ней было легко и просто. Она оказалась довольно интересным собеседником, он много шутил и рассказывал смешные истории из летной практики. При расставании обменялись телефонами, не подозревая, к чему это приведет в дальнейшем…

 

                     *    *    *

Клаус был человеком почти без пороков. За всю жизнь никто не назвал его негодяем, обманщиком, бесстыдником. Один раз в жизни женился, один раз устроился на работу. Выражение «молодость не без греха» – не про него. Дети всегда говорили об отце в превосходной степени. Не многие, как они, ведать не ведали, что такое отцовский ремень. Его друзья, зная покладистый характер Клауса, не пользовались этим и не ездили на нем. Их с женой охотно приглашали на любые праздники. Соседи и друзья могли рассчитывать на его сочувствие и поддержку. Но при полном  отсутствии недостатков не наблюдалось и особых достоинств. В детстве родители пробовали приобщить Клауса то к музыке, то к спорту, то к религии. Однако ничего впрок не пошло.

С детства было у него два увлечения: фотография и почтовые марки.  Пороков не было почти. Почти, потому что один все-таки был. Клаус любил читать чужие письма. Это был профессиональный порок.

Как он к этому пришел, уже не помнил. Наверное, началось это в школе, когда косил глазами на соседа по парте, который писал записки другу, рассказывая о своих любовных похождениях. А может быть, когда уже работал и начал вскрывать письма понравившейся молодой женщины, отправлявшей их своему мужу, проходившему службу в бундесвере. Привычка с годами усилилась. В своей маленькой лаборатории он придумал целую систему вскрытия и восстановления конвертов. За долгие годы по этому поводу не поступило ни одной жалобы.

Написав письмо, вы думали, что один на один открыли душу своему адресату? Нет, при вашем разговоре был третий. Клаус. Однажды он вскрыл письмо Терезы, что жила около заправочной станции. Она писала своей подруге из Гамбурга: «…это становится невыносимо. От него всегда пахнет разными женскими духами. Я уже устала представлять мысленно его оргии. Когда-нибудь я сойду с ума...»

Муж Терезы работал проводником Мюнхенского ночного поезда. Трудно было представить, что невысокий, неказистый Генрих -  ловелас, без устали соблазняющий проводниц или легкомысленных ночных пассажирок. Скорее всего, его похождения были плодом больного воображения супруги. Подруга всякий раз пыталась утешить ее, но сквозь строчки явно сквозила нелюбовь к противоположному полу. Одно из писем Терезы сильно взволновало Клауса. Там были строчки о смерти и безысходности. Как-то после работы он позвонил в калитку ее дома. Мужа, как всегда, не было. Они присели во дворе.

- Извините, фрау Тереза, мне казалось, что человека старят не года, а плохие мысли. Вы неважно выглядите…

- Ах, Клаус, мое пятилетнее затворничество сделало меня другой. Я сама не узнаю себя.

- Может, пойти работать. Среди людей, знаете ли…

- Мне страшно. Тарелки, тряпки, сад убили во мне  собеседника. Кажется, что каждое слово невпопад…

- Это только кажется. Есть женские клубы для домохозяек, я тут выбрал адреса…

Они просидели целый час, болтая о всякой чепухе. Потом Клаус не раз встречал Терезу прилично одетой, направляющейся к центру города. Идея с женскими клубами, похоже, сработала, да и послания подруге в Гамбург носили другую тональность. 

Письма Ульриха Шлимана, пенсионера, бывшего тренера футбольной команды к своему сыну всегда вызывали у Клауса отвращение. Грубая спортивная игра наложила свой отпечаток и на манеру письма. Наставления, упреки, обвинения, иногда даже оскорбления. Неудивительно, что ответы не приходили. Похоже, его сын, преподаватель математики в сельской школе ограничивался в общении с отцом кратким телефонным разговором. Ульрих воспитывал в письмах всех: сына, невестку, внуков, учеников сына и даже директора школы.

Когда он встречал Клауса, всегда спрашивал, с каким счетом сыграет в воскресенье Бавария-Мюнхен.

- Два : один, -  всегда отвечал Клаус.

- Два : ноль, - всегда возражал Ульрих, -  и все мячи будут забиты во втором тайме.

- Значит, первый смотреть не имеет смысла, - отвечал Клаус.

- Это почему же?..

При этих словах Клаус всегда жал на педали, еще долго слыша удаляющиеся нравоучения нерадивому болельщику. Ох, уж эти фанаты!

Больше всего он любил вскрывать письма Бэттины, продавщицы маленького частного магазина. Это были романы. Если их собрать, получилась бы увлекательная книга. В ее пространных письмах все было строго по порядку. Сначала о самочувствии, потом о работе, о соседях, в конце о погоде – как в программе новостей.

Письма старой Катрин Клаус больше не вскрывал: она писала их своей подруге шифрованным текстом. Клаус несколько раз пытался подобрать ключ к шифру, но потом понял, что она его меняет. Один раз он испугался, ему показалось, что она его изобличила. Однако, Катрин считала, что ее письма и телефонные разговоры интересуют если не ФБР, то, по крайней мере, немецкую контрразведку:

- Они в курсе всего…

- Кто они?

- Ну, они, - говорила она, оглядываясь, - все знают и до Вас тоже доберутся.

- Когда? -  спрашивал Клаус.

- Скоро, - отвечала Катрин и шептала ему на ухо что-то о тотальной информационной криминальности общества.

Однако  криминалом в письмах и не пахло. Люди пытались отправить, кроме исписанных страниц, всякую ерунду. Кто-то даже муху засушенную отправил. Вот сегодня Клаус вскрыл конверт, который содержал только два совершенно чистых белых листа …

 

Вверх

назад 1 2 3 4 5 6 7 8 9 дальше

 

© Copyright 2001  X-Studio
Webmaster: Ewgenij Popov